28 апреля 2016, четверг, 11:03

Исмагил Шангареев: Человек Амфибия в ОАЭ

НИА-Севастополь

IsmagilllsОдно из самых ярких впечатлений моего детства – Ихтиандр из фильма «Человек Амфибия» (1961). Этот образ был настолько ярким, настолько непохожим на все, что мы в советских 60-х годах были им буквально очарованы. Порой, детские мечты не покидают нас всю жизнь, а иногда они сбываются.

Так случилось, что спустя почти 60 лет я смог пожать руку Ихтиандру, принимать его у себя в доме, видеть в его глазах тот же поразительный свет, который когда-то запал мне в сердце. Мы общались несколько дней, и я открыл для себя удивительно глубокого человека, в котором тот далекий образ Ихтиандра, органично сливался с личностью актера Владимира Коренева. 

Нередко встреча с актером, создавшим тот или иной яркий образ заканчивается разочарованием, прежде всего, из-за несопоставимого масштаба личности героя и того, кто его играет. С Владимиром Кореневым, напротив, кажется, что Инхтиандр, это он сам в молодости, что герою до актера надо еще расти, набираться жизненного опыта.

Мы много беседовали на берегу Персидского залива. Мне почему-то вспомнились книги Александра Беляева, его увлекательные произведения в жанре фантастики: «Остров погибших кораблей», «Последний человек из Атлантиды», «Борьба в эфире», «Человек-амфибия» и «Голова профессора Доуэля».

В истории литературы о Беляеве писали, что он был отечественным Жюлем Верном, но, на мой взгляд, он был Беляевым и только Беляевым, неповторимым создателем образов мечты, образов свободы. Таких как Ихтиандр навсегда ушедший в морские глубины, или Ариаэль улетевший в небесные дали.  «Не ищи моих следов на этой земле. Я жду тебя на небесах. Твой Ариэль» - написал жене записку, умирающий Беляев.

Внутренняя свобода духа – вот, пожалуй, главное, что поразило меня во Владимире Кореневе. Именно внутренняя свобода, как я теперь понимаю, дала образу Ихтиандра такую притягательную силу в стране тотальной несвободы.

Для меня было большой радостью показать Владимиру Кореневу фантастический мир Дубая, где оживают самые сказочные сюжеты. Ему было все интересно и надземное метро, и поющие фонтаны, и дома, словно сошедшие с полотен Сальвадора Дали. Но больше всего его интересовали люди и море.

Я рассказывал ему о своей работе в ОАЭ, о своей гордости - Дубайском агентстве недвижимости (ДАН), о людях со всего бывшего Союза, которые работали со мной в сфере туризма и недвижимости. Ему было интересно как открыть бизнес в ОАЭ, купить квартиру в Дубае или Рас аль-Хайме.

Но главные наши разговоры были о море, о фильме, который стал для Владимира Коренева буквально погружением в морскую пучину. Для того, чтобы в полной мере отразить то, как создавался фильм «Человек амфибия», позволю себе процитировать главного героя этого фильма, так как лучше его мне эти подробности не передать. Так, в частности, он пишет: «Мне сделали специальные ласты из формопласта со стальными пружинами внутри — очень тяжелые. Ноги уставали, икры сводило судорогой. Многие сцены снимали на большой глубине. Самым страшным стал момент, когда меня, привязанного к якорю, выбросили в море со шхуны.

Внизу для меня был приготовлен акваланг. Но почему-то его не проверили, и он оказался пустой. А я же привязан, пока развяжут — я кончусь. К счастью, в этой сцене меня страховал тот тренер — Рэм Стукалов, и он мне свой акваланг отдал, а сам стал выходить с большой глубины. Слава богу, он остался жив.

В другой раз меня спас оператор Эдик Розовский. Снимали сцену, когда я, привязанный к цепи за пояс, ловлю жемчуг. Цепь была метров шестьдесят и весила килограммов сорок. Ее свободный конец над водой держал матрос. Но в один из моих прыжков со скалы он случайно цепь отпустил. Это была катастрофа. Цепь потащила меня на дно. Всплыть с ней — невозможно, один я бы ее не поднял. Но Эдик увидел все через глазок камеры, быстро понял, что произошло, и, бросив камеру, поплыл ловить цепь».

Партнершей Владимира Коренева в фильме «Человек Амфибия» была Анастасия Вертинская, создавшая до этого удивительный образ Ассоль в фильме по роману Александра Грина «Алые паруса». В обоих фильмах главным контекстом повествования была морская стихия, позволяющая видеть мир через призму красоты, мечты летящей на как парусник на волнах. Созданной Анастасией Вертинской образы словно отвечали этой стихии своей редкой женственностью и чистотой.

Мне особенно запомнились кадры прощания Ихтианра и Гуттиэре, когда он навсегда уходит в морскую пучину.

Вспоминая свою работу с Анастасией Вертинской, Владимир Коренев писал: «Конечно, у Насти Вертинской было совсем не так много подводных съемок, но с трудностями пришлось столкнуться и ей. Она молодец. Изначально плавать вообще не умела и научилась специально к фильму. При этом страшно боялась нырять, ее хотели заменить дублершей, профессиональной пловчихой. Но когда Настя увидела крепко сбитую фигуру второй Гуттиэре, сказала: «Вместо меня она сниматься не будет, лучше я утону!» — и нырнула».
Мы ловили рыбу, и я был очень счастлив, что вопреки времени, вопреки пространству, моя мечта сбылась таким неожиданным образом. Рядом со мной стоял Ихтиандр.

 

Исмагил Шангареев